Николай Трой
Ястребы Солнечной

Ход истории круто меняется, когда на орбите Земли неожиданно возникает инопланетный корабль. Его появление едва не спровоцировало Третью мировую, когда в борьбу за право обладать технологиями Чужих вступили все страны без исключения. Катастрофы удалось избежать только чудом.Но главная новость ждала на орбите — гость оказался мертвым.Контакта не будет? Или корабль-призрак оказался всего лишь бомбой замедленного действия?

Николай Трой
Ястребы Солнечной
 
Глава 1
 
ЯСТРЕБЫ СОЛНЕЧНОЙ
 
Посвящается моему отцу.
 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВЕТЕРАНЫ НЕВИДИМЫХ ВОЙН
 
«- Я же не герой, - мирно сказал Вернер. - Я так... просто астронавт»
 
О. Дивов «Лучший экипаж Солнечной»
 
Глава 1
 
- Так это вы авианосец США дерьмом бомбардировали?
Милош Белич обернулся. Двумя пальцами приподнял с переносицы зеркальные очки с круглыми стеклами и окинул незваного гостя мрачным взглядом.
- Если верить болтовне местных летунов, - ответил Милош с вызовом, - в этом чертовом баре каждый хотя бы по одному разу его бомбардировал!
Что правда, то правда. Самый яркий эпизод Трехдневной войны давно оброс множеством слухов и длинной бородой откровенного вранья.
Милко вернул очки на место и отрезал:
- Если охота послушать сказочку, в которой не будет ни слова правды, предлагаю найти другого рассказчика. И для твоего же блага, парень, советую сделать это быстрее.
Вопрошающий (незнакомый нам парень с нашивками «Сибирь-космос») на мгновение растерялся. На лицах пилотов за соседними столиками появились улыбки, на сибиряка стали оборачиваться.
Нужно признать, Милош Белич и вправду не был похож на овеянного легендами истребителя, который несколько лет назад провел боевую машину над кораблем «предполагаемого противника».
Невысокий, неопределенного возраста (где-то между тридцатью и сорока), с вьющимися черными волосами. Он больше напоминал Джона Леннона, особенно, когда надевал эти дурацкие круглые очки, чем боевого пилота. Да и какой боевой пилот в здравом уме сменит китель военного на форму астронавта-дальнобойщика? Возить грузы на Марс, безусловно, занятие интересное и почетное, но уж точно не в масштабах личности героя войны, пусть и трехдневной.
Кажется, сибиряк и сам это понял, но отступать было поздно. Улыбнувшись так, что даже глаза засмеялись, гаркнул весело:
- Извините за беспокойство, товарищ капитан! Р-разрешите поставить литр?
Пить перед вылетом запрещено, курить - не рекомендуется, а потому Белич был мрачен, борясь с неотвратимо подступающей постпохмельной депрессией. Услышав предложение, мой второй пилот и бортинженер скривился и тяжело вздохнул.
Вместо него ответил я:
- Сегодня в литрах у нас измеряется только ракетное топливо, парень. Пора домой.
Улыбку на губах сибиряка скомкало разочарование. Он поискал меня взглядом.
Я все это время лежал на диване по другую сторону стола, так, чтобы в бар из нашей кабинки торчали только подошвы ботинок. Не видя моих нашивок, пилот «Сибирь-космоса» с надеждой взглянул на Милко.
- Не слышал, что командир сказал? - прикрикнул Белич. - Сегодня день трезвости. Так что давай, земляк: кр-ругом! Шагом марш!
Парня как ветром сдуло.
- Задолбали они с этим авианосцем, - пожаловался Милко, брезгливо отодвигая стакан с минералкой. - Узнаю, кто подговорил салагу именно к нам сунуться, - рога пообломаю!
Впрочем, история была не нова. Американцев нигде не любят. С удовольствием покупают колу и джинсы, смотрят голливудские фильмы, но при любом удобном случае старательно выговаривают: «Yankee go home». Даже в космосе. Все слишком устали от назойливой манеры заокеанской державы везде совать свой нос.
Поэтому в любом баре, хоть на Земле, хоть на Марсе готовы десять раз подряд выслушивать историю о том, как простой русский астронавт, чье имя осталось загадкой, совершил единственный в новейшей истории боевой налет на страну-оплот демократии и распахнул бомболюк над целью.
Впрочем, если кого и задолбали с «этим авианосцем», так это меня. Мне тоже хотелось жахнуть бокал холодного темного (особенно после вчерашнего) и закурить. Так что настроение полностью совпадало с настроем второго пилота. И я молча продолжил грызть зубочистку, глядя в сокрытый полумраком потолок.
Несмотря ни на что в глубине души я радовался предстоящему вылету. Засиделись мы на Марсе, скоро мхом порастем. А на Земле ждет отпуск и гонорар за три рейса. И самое главное - нормальное небо над головой, а не мрачный и безжизненный полуфабрикат Красной планеты с ее утомительными пылевыми бурями.
«Махнуть бы на недельку в деревню...» - с тоской подумал я.
Вот где отдых! Рыбалка, баня, грибы и чистый воздух. А уж как деревенский самогон глушит инсайт супера! Себя забудешь, не то что Чужих и их проклятые корабли...
В общем зале бара послышалась возня, затем раздался звук удара, и все перекрыли радостные крики и аплодисменты.
Я повторил вздох Милко и принял вертикальное положение.
- Что там?
Милко пояснил, гипнотизируя стакан с минералкой:
- «Русаэро» «Космофлоту» задолжал.
- А-а...
Вчера пилот «Космофлотовского» челнока «Строгий» впервые за месяц взял реванш - одним могучим ударом сбил с ног бортинженера «Русаэро». Да так, что завсегдатаи бара «Вспомнить все» обомлели, когда крепкий и широкоплечий инженер опрокинулся.
Счет стал пятнадцать к одному в пользу «Русаэро». Сегодня, значит, подставлять лоб должен был космофлотовец.
Челноки «Космофлота» и «Русаэро лайн» задержали на марсианской таможне одновременно. Оба везли на Землю груз медикаментов и какой-то биологической дряни, выращенной в пыли красной пустыни. Но как обычно бывает - что-то кто-то и где-то недоглядел. Какой-то чиновник на Земле включил очередную серию таблеток в черный список и - вуаля! Оба экипажа застряли на Марсе. И лететь не могут с (теперь уже) контрабандой, и сбросить груз нельзя, ибо контракт на доставку оплачен. Звони начальству, ругайся с таможенниками, но челноки останутся в штрафном ангаре.
Подумать только: мы свободно летаем на Марс, а от бюрократии до сих пор не избавились.
- Так и спиваются астронавты, - прокомментировал дуэль Милко.
Что не поделили в пьяном угаре оставшиеся без крыльев «контрабандисты» - уже навеки сокрыто тайной. Так же, как и то, кому из них первому взбрело в голову выяснять, чей экипаж крепче. Однако факт остается фактом: завсегдатаи «Вспомнить все» уже месяц наслаждаются «бычьей» дуэлью. Один подставляет лоб, другой бьет. Не устоявший на ногах угощает выпивкой экипаж соперника.
Я поднялся.
- Пойдем, что ли. Пора к вылету готовиться.
Милко последовал за мной, так и не притронувшись к минералке. И вдруг признался:
- Знаешь, Ваня, что-то лететь мне совсем не хочется.
- С чего бы это? Решил пополнить ряды краснокожих?
В ответ на довольно грубую шутку Милко насупился и промолчал. А я настаивать не стал.
- Это у тебя похмелье, скоро пройдет.
И зашагал к выходу.
Бар «Вспомнить все» - не самое лучшее заведение на Марсе, но зато здесь отдыхают только русские астронавты. Хотя все меняется, все больше в толпе незнакомых лиц.
Космос до сих пор наш, российский, однако в последнее время челноки союзной Европы и Америки научились взлетать не хуже наших. И как ни сурова здесь жизнь, но краснокожих, то бишь марсианских колонистов, становится только больше. А с ними возникают и неизбежные конфликты по вопросам власти и прав, суверенитета и законов. Обстановка накаляется, как здесь, так и на Земле, и во что все это выльется...
«Эх, - вновь с тоской подумал я, - в деревню бы!»
Перед выходом мы задержались у зеркала. Оправили форму: черно-серые мундиры с серебристыми шевронами, на которых весьма живо изображена взмывающая ракета с языками пламени. Из-за огня и пары крыльев рисунок издалека напоминает хищную птицу, отчего нас и прозвала бойкая на эпитеты пресса ястребами Солнечной системы.
 
Медосмотр проходили в Звездном городке, вокруг которого, собственно, и ютились здания крошечного по земным меркам, марсианского поселения Борей. Как и ожидалось, прошли без проблем. Когда дело доходило до работы, нам с напарником равных не было. Так что повышенные зарплаты получали не зря.
- Ну что, герои, готовы к межзвездным полетам?
В комнату ожидания вошла Алина. Милко сразу подтянулся.
- Всегда готовы, звезда моя!
На Алину он засматривается давно, но к активным действиям почему-то не переходил, проявляя несвойственную ему робость. Меня это забавляло: уж я-то знаю всю психованную натуру напарника.
Девушка польщенно засмеялась.
Она и вправду красивая: большие серо-зеленые глаза, в которых плещутся искорки веселья, безукоризненно чистая кожа, правильные черты лица. А уж как шел ей белый халатик, подчеркивая спортивную фигурку, и говорить не стоит.
Алина протянула мне пачку справок - результаты последних тестов.
- Как оно там? - спросил я. - Не пора на пенсию?
Алина вновь засмеялась, это получалось у нее легко и заразительно. Даже я улыбнулся.
- Не дождетесь, майор Вязов. Здоровье у вас всем на зависть. Только вот со спиртным иногда перебарщиваете. И...
Милко вдруг шагнул к девушке. Его лицо окаменело, а в глазах появился какой-то диковатый блеск. Именно так супер и ловит инсайт - внезапно, как мешком по голове. Неприятное чувство для супера, и еще более неприятное для окружающих.
- Алина, - спросил Милко хрипло, - вы что-то потеряли?
Медсестра взглянула на него с настороженной улыбкой человека, который уверен, что его сейчас разыграют, только он пока не понял, как именно.
- С чего вы взяли, капитан Белич? Нет, я...
- Не здесь, - перебил Милко с досадой. - Дома. Вы что-то дома потеряли.
Теперь в улыбке девушки появилась тревога. Она перевела взгляд на меня, потом обратно на Милоша. Переспросила:
- Дома?
Милко кивнул серьезно.
- На Земле.
И что-то такое было в глазах моего второго пилота, что улыбка Алины исчезла. Девушка поняла, что с таким выражением не шутят и уж тем более не флиртуют.
- Откуда вы знаете?
- Просто дайте мне свою руку.
- Это такая хитрая форма приглашения на свидание? - вновь попыталась улыбнуться девушка. Только теперь ее улыбка стала пластмассовой.
- Если вы настаиваете. - Милко, наконец, почувствовал тревогу девушки и теперь пытался ее успокоить. - Давайте так: я вам помогу отыскать пропажу, а вы согласитесь со мной поужинать. Идет?
- Но как вы...
- Просто дайте мне свою руку.
Алина молча исполнила его просьбу. С ее губ не сходила легкая улыбка, как бы говорящая: «я понимаю, что ты меня разыгрываешь, но мне немного страшно».
Милко взял ее ладонь в свою, накрыл сверху второй. На миг его лицо утратило всякое выражение.
Алина бросила на меня удивленный взгляд. Я пожал плечами.
- Не волнуйтесь. Он хороший человек. Это просто фокус такой.
Мысленно я сочувствовал второму пилоту. Я уже знал, чем это все закончится.
- Он не потерял ваш чек, - вдруг проговорил Милко, глядя на девушку в упор.
- Что?! - Вот теперь в голосе Алины был самый настоящий страх. - Откуда вы...
- Извините. - Милко отвел взгляд и сообщил мрачно: - Андрей не потерял этот чек. Ваш брат солгал, он его обналичил. Это опять героин.
Алина выдернула руку из его ладоней слишком поспешно.
- Я не... не понимаю, как вы это сделали? Вам кто-то рассказал? Это Ира?
Милко неуклюже покачал головой.
- Если наш вылет сегодня отменят, я буду ждать вас в баре «Вспомнить все» ровно в девять часов, идет?
- Я не...
- Там все и расскажу. Обещаю.
Алина кивнула растерянно. Испуг так и не ушел из ее глаз.
- Хорошо, но...
- Позже. Не сейчас.
Девушка вновь кивнула. Отступила на шаг.
- Извините, но... мы с вами уже закончили... и мне... нужно работать.
- Конечно.
- Меня правда ждут дела.
- Я понимаю, - ответная улыбка Милко была немного грустной. - Еще увидимся.
- Даже если вылет отменят, - сказал я, когда девушка исчезла за дверями медпункта, - она не придет.
Милко достал из кармана пачку сигарет, вынул одну. Подумав, сунул обратно и согласился горько:
- Да. Не придет.
 
Глава 2
 
Глава 2
 
Ожидая разрешения на вылет, я глазел на марсианскую равнину за бронированным стеклом Купола. Пейзаж, который за две недели успел осточертеть.
Программа терраформирования все еще находилась в начальной стадии. Пригодная для человека атмосфера в Борее была только под Куполом: огромным сооружением из стальных балок, которые образовывали шестигранные окна. Когда заходишь на посадку, со стороны Борей напоминает сильно вытянутый улей, который на фоне красной пустыни выглядит сверкающей жемчужиной.
В самом городе успели настроить более сотни двух-трехэтажных зданий. Вдоль автодорог для электромобилей пышно цвела зелень на смеси марсианского грунта и завезенного чернозема, а всего в нескольких километрах от центра города начиналась бурая и безжизненная пустыня с частыми пылевыми бурями и смерчами. Над Куполом тянулись серебристые ниточки рваных облаков на фоне розового неба.
Впрочем, активность мы развили на Марсе серьезную. Бурились скважины, готовились к сдаче в эксплуатацию новые блоки атомной станции, строились шахты, заводы, дома и выдумывались самые дикие планы по воссозданию пригодной для жизни атмосферы на всей планете. За Куполом непрерывно вкалывали управляемые роботы: прокладывали дороги, с полотном, отпечатанном на 3-D-принтере, рыли котлованы и закладывали основу для будущего поселка. Благо, 3-D-печать позволяла сделать это все быстро и качественно, по крайней мере, на первое время.
Но... Что-то страшное и пугающее крылось в такой активности. Слишком поспешно человечество стремилось закрепиться в космосе. Это было уже не изучение, а хаотическая экспансия.
«А всему виной, - подумал я мрачно, - тот чертов корабль...»
- Ну и рожа у тебя, командир.
Я обернулся.
Милко протянул ремень с кобурой. Я перехватил, застегнул на поясе. Тут же проверил состояние табельного игломета, а затем поставил на предохранитель и наглухо защелкнул кобуру.
Милко встал под табличку «Курить запрещено», достал сигареты и чиркнул зажигалкой.
- О корабле думаешь?
Я кивнул.
От напарника не имело смысла скрывать мысли. Мы давно работаем рука об руку. Я даже не стал уточнять, что под «кораблем» он подразумевает отнюдь не наш видавший виды челнок.
- Знаешь, Ваня, - прошептал Милко, - я часто ловлю себя на мысли...
- Быстрее бы началось, - не спросил, а подчеркнул я.
Милко кивнул и признался:
- Устал я ждать, командир.
- Все устали. Но ты и сам знаешь, что мы не готовы. Если ОНИ явятся...
- А будем ли готовы? - перебил Милко, забыв про тлеющую в руке сигарету. - Еще и половины того, что мы ТАМ нашли, не разгадали. Да что там половина?! И десятой доли трофеев на разгадали! Только и можем, что по Солнечной мотаться, роиться, как мухи.
Я возразил:
- Раньше и этого не могли.
- Раньше мы на своих разработках летали, задор был, - не согласился Милко. - А сейчас? Покорители космоса, как в пропагандистских роликах поют? И это с нашими-то немытыми рылами? Мы похожи на дикарей, на которых внезапно свалилась цивилизация. Вчера в набедренных повязках куклы Вуду лепили, а сегодня с Калашниковыми наперевес прогуливаемся. Да только морды все еще немыты, а на ногах лапти.
Я покачал головой.
- Мы не прогуливаемся, а изучаем.
Милко невесело хохотнул.
- Ну да. А помнишь, как мы с тобой в первый год...
- Отставить, капитан, - отрезал я. - Доложить о готовности корабля.
Для нас всех тот «первый год» - больная тема. И Милко сориентировался мгновенно, но в его голосе еще оставалась толика непокорности. Он процедил с обидой:
- Есть, майор. Все системы функционируют нормально. Баки полные, двигатель исправен, трюм загружен.
- ВПП?
- Шестая взлетно-посадочная полоса. Взлет через один час шесть минут.
Я кивнул.
- Нам пора, капитан Белич.
- Так точно, майор, - кисло процедил Милко, давя каблуком окурок.
Он развернулся и первым двинулся к выходу.
Я видел, что напарник задет, но извиняться даже не подумаю. Не ему одному нынешнее положение дел не в кайф. Сменить элитный отряд с самыми высокими полномочиями на судьбу космического дальнобойщика? Это казалось романтичным только в первое время...
 
До челнока добирались на монорельсе.
Промчались по Борею, потом поезд рыбкой нырнул под землю. Несколько минут за окнами мелькали фонари, широкая и светлая шахта с непривычным красноватым цветом породы, от которого уже натурально тошнило. Затем монорельс выпрыгнул на поверхность.
Космодром здесь строили на славу. Мощные плиты прослужат несколько веков. Длина взлетно-посадочных полос превышает самые пессимистические требования, а направлений столько, что сесть сможет любой пилот. Даже заблудившийся и без автоматики.
Ну, теоретически, конечно.
Описав дугу, монорельс нырнул в новую шахту, уже из металла, пластика и керамики. Скорость поезда упала, зажглось табло, что можно отстегнуть ремни.
Мы прибыли на первый космодром Борея, названный в честь Валентины Терешковой.
А дальше глядеть по сторонам не было времени - затянула предполетная суета.
Прошли вторую проверку пропусков, схлопотали дежурное взыскание от охраны, что наши кобуры не запломбированы, а иглометы в полной боевой готовности. Затем получили полетные листы и ритуальное предупреждение, что мочиться на колесо тягача на Марсе не принято[1]. Отмахнувшись, двинули к таможне. Здесь уже марсианские погранцы (международная группа) работали вместе с земными (тоже международники, но почти все свои, русские).
Приняв документы на груз (научные образцы для КОЭЗИП[2], сверхтонкие сплавы и несколько ящиков марсианских продуктов для ценителей), я расписался и получил подписанное разрешение на взлет.
Когда вышел из таможни, мрачный Милко (все еще дулся) сообщил:
- Командир, я на корабль пойду.
- Уверен? Я хочу кофе выпить.
- Уверен. Прослежу сам за погрузкой и...
Его оборвал радостный возглас:
- Какая встреча!
Мы обернулись синхронно.
По коридору шел тот самый молодой парень, который предлагал Милко выпивку в баре «Вспомнить все». Сейчас он был затянут в полетный комбез, на бедрах красовался ремень с кобурой.
Сибиряк улыбался во весь рот. От него за километр веяло симпатией и дружелюбием. Мне почему-то сразу захотелось улыбнуться в ответ, хотя никто не мог бы меня упрекнуть в излишнем человеколюбии.
А вот Милош нахмурился.
- Ты же собирался напиться.
Парень приближался, не переставая улыбаться.
- Не напиться, капитан Белич, а напоить вас, легендарного героя Трехдневной войны.
- Мы называем ее Дерьмовой войной, - поправил Милко, небрежно растягивая слова.
И по его замедлившейся речи и проявившемуся акценту, я понял, что и Милко ощутил нечто фальшивое в случайности этой встречи.
К сожалению, понял это и сибиряк. Все его обаяние вдруг исчезло: перед нами оказался опаснейший и готовый к схватке враг. Это понимание явилось внезапно, будто на голову опрокинули ушат холодной воды!
А дальше все вдруг перевернулось с ног на голову.
Сибиряк сломал траекторию, пригнулся, рванул вправо. Его глаза сверкнули леденящей кровь яростью. Парень схватился за кобуру, в следующий миг в его руке очутился игломет.
- Ваня! - предупреждающе крикнул Милко.
Мягко хлопнул первый выстрел, в миллиметре от моего уха противно, словно реактивный комар, прожужжала игла раскаленного металла.
Сибиряк оскалился, корректируя прицел...
А потом его везение кончилось.
Ненавижу хамелеонов! Из всех суперов - это самый подлый народ! И когда они «вешают» мне на глаза миражи, я зверею!
Эмоциональный выброс видел только я - тугой ком ярчайшего белого света. Видел только я, зато ощутил сибиряк.
Пси-блокада на каждого действует по-разному. Кто-то собьется с шага, другой забудет на миг, что хотел сделать, третий дернется, как от хлесткого удара.
Отточенные движения сибиряка сломались, на мгновение его глаза обессмыслились, будто он схлопотал знатную плюху от боксера-тяжеловеса. Его повело, рука с иглометом обмякла.
- Бросить оружие! - заорал Милко, выхватывая оружие.
И тут сибиряк нас по-настоящему удивил.
Еще толком не придя в себя, он сфокусировал взгляд на мне. Оскалился, роняя с губ тягучую слюну, прошипел люто:
- Ненавижу! Боже, как я вас, тварей, ненавижу...
А потом прилетело и мне.
В живот ударила невидимая сила, напрочь лишив возможности дышать. Внутренности полыхнули огнем, мир закачался перед глазами.
- Бросить оружие! - закричал Милош. - Стреляю!
- Нет, Милко... - хотел крикнуть я, но вышло нечто среднее между хрипом и стоном.
Дважды хлопнуло, будто кто-то пронзил спицей не полностью надутые воздушные шары.
Глаза сибиряка распахнулись от какого-то наивного, почти детского удивления, он попытался что-то сказать, но изо рта брызнула пузырящаяся кровь.
Ноги неудавшегося убийцы подкосились, и он грузно, словно вдрызг пьяный, обрушился на пол. Из последних сил перевернулся, оставляя на сером полу багровые следы, однако больше сделать ничего не смог.
Быстро стекленеющий взгляд сибиряка был направлен в потолок.
- Твою мать... - выдохнул я, с трудом разгибаясь. - Милко, ну что же ты...
- Машинально как-то вышло. Сам не ожидал.
Милко развел руками.
- Ты сам-то как? Живой?
Я только выругался.
На сибиряка можно было не смотреть. Стрелок из капитана Белича - всем на зависть. Если доходит до стрельбы, Милко бьет наверняка - сказывается трудное детство.
Непонятным было другое: откуда на Марсе взялся еще один супер? И, самое главное, почему эта гнида хотела нас прикончить?!
 
[1] Традиция отечественных космонавтов, которая восходит еще к Гагарину. Говорят, по пути на стартовую площадку он попросил водителя остановить автобус. Затем вышел и помочился на заднее правое колесо. Так как в Борее астронавтов доставляет к челнокам монорельс, на который станет мочиться только лауреат премии Дарвина, то многие астронавты успешно заменили байконурский автобус на тягач, вывозящий из ангара шаттл (здесь и далее примечания автора).
[2] КОЭЗИП - Комиссия по охране экосистем земных и инопланетных поселений.
 
Глава 3
 
Глава 3
 
Освещение мигнуло и запылало красным. Бронированные шторы скрыли окна и двери, сектор изолировали в мгновение ока.
Впервые на моей памяти на Марсе объявили боевую тревогу.
Милко оглянулся, затем перевел недоверчивый взгляд на мертвого супера и выругался.
- Ваня, я что-то не въехал. Паранорм?! Против нас?!
Я понимал его удивление.
Таких как мы с Беличем, целованных космосом в темечко, на Земле не больше трех десятков человек. И все работают в Системе. В нашей Системе. И вот... действительно, трудно поверить. Как мог один из нас решиться на такое?
Но это еще не все вопросы.
Обычно приближение другого паранорма мы чувствуем загодя. Настолько, что успеваешь просканировать его личность и понять, что у него на уме. А тут... Мнимый сибиряк дважды к нам приближался, а мы ничего не почувствовали. Почему?
- Майор... - не унимался напарник.
- Да точно тебе говорю - это был супер. Он меня знатно шибанул.
Я потер живот. Боль исчезла, но ощущения еще оставались не самые приятные.
- Ваня, я...
- Бросить оружие! Руки за голову! Первое резкое движение будет расценено, как попытка сопротивления. В этом случае мы открываем огонь на поражение!
Топот подкованных сапог спецназа заполнил коридор.
Без лишних слов мы отшвырнули иглометы, сложили ладони на затылках. Вокруг сомкнулось кольцо облаченных в черную броню бойцов «Альфы».
Я сказал спокойно, игнорируя стволы автоматов, направленных нам в грудь:
- Я майор Иван Вязов. Это капитан Милко Белич. Работаем на «Роскосмос», транспортный челнок «Бриз», борт сорок пять - «Бродяга». Коды...
- Заткнись, - приказал спецназовец, делая знак надеть на нас наручники.
- Это была самозащита, - терпеливо продолжил я. - На нас напали.
- Заткнись!
Наши иглометы перекочевали к одному из альфовцев, другой подступил с кандалами.
Я по достоинству оценил их деликатность. Обычно спецслужбы на месте не разбираются: вламывают всем и каждому, валят мордой в пол, а выяснять, кто есть кто, начинают уже в изоляторе, когда подследственный обретает возможность говорить.
На запястьях клацнули наручники. Я перехватил воинственный взгляд Белича, он говорил: «Только прикажи!»
Я покачал головой.
«Не сейчас»
По правде говоря, ситуация немного выбила из колеи. Бой прошел на автоматизмах, но вот теперь, когда нас повели в полицейский отдел, до меня в полной мере дошла вся странность произошедшего.
Нас пытался убить паранорм класса «супер». Да еще астронавт. Да еще наш, русский.
Три совершенно невозможных факта.
Перебежчик?
Или нас приказали убрать свои же?
«Нет, - возразил Милко взглядом. - Если бы Система приказала нас убрать, осечек не возникло бы. Система так не работает. Она не ошибается»
Тогда что?
Я вновь вспомнил инсайт Белича.
«Что-то мне совсем не хочется лететь домой...»
Вот, значит, каково его похмелье. Напарник чувствовал, что за нами идут. Не так явно, ведь шел супер, но все же.
Нас сопроводили в камеру. Настолько чистую, что одного взгляда было достаточно, чтобы понять - раньше в марсианском городке ею не пользовались. Ну еще бы! С чего бы астронавтам убивать друг друга?
Альфовец попытался настоять на том, чтобы мы сняли форму, шнурки и все такое, но я уже терял терпение. С каждой секундой все явственнее чувствовал нарастающее напряжение. Не в себе, а напряжение в эфире. Что-то определенно происходило. Там, на Земле, куда Милко лететь не хочет.
- Срочно начальника космопорта сюда, - отчеканил я, глядя в глаза спецназовцу.
- А Мэрилин Монро тебе не надо? - спросил тот с вызовом.
- Срочно. Вызови. Начальника космопорта.
И поднажал. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы боец заморгал, сглотнул и судорожно кивнул.
Через секунду мы остались в изоляторе одни.
- Какие будут версии, командир?
Милко беззаботно повалился на нары и закинул руки за голову.
- Их штук двадцать, - ответил я. - И все безумные.
- Та же солянка. Значит, маскировка больше не нужна? Нас раскусили? Будем выныривать на поверхность, как бегемоты?
- Скорее уж, как левиафаны.
- Главное, чтобы обратно не ныряли, как топоры.
Милко помолчал, потом вздохнул тоскливо:
- Эх, а говорили, что война кончилась, и дежурство можно нести босиком и без трусов[1]...
Я сделал вид, что ничего не слышал. Все равно в то, что война закончилась, никто из нас не верил. Наша война была еще далека от завершения.
На этой ноте разговор как-то сам собой увял.
 
Начальником космопорта оказался подтянутый мужчина лет сорока пяти. Военную выправку видно за километр, а потому тянуть кота за одно место я не стал.
- Нужна связь с Землей, - сказал я вместо приветствия. - Код доступа «Анархия: группа S». И срочно.
- Что за код такой? - спросил начальник подозрительно. - Парни, вы вообще кто такие?
- Кто надо.
Я прочел его фамилию на бейдже, и добавил:
- Не тяни, пан Голованов. Тебя за это не похвалят.
Анджей Голованов заупрямился.
- Кто вы? Я проверил - вы в «Роскосмосе» не работаете!
А крепкий оказался мужик, даром что поляк. Чует, что жареным пахнет, но не дрожит. Но вот новость о том, что мы УЖЕ не работаем на «Роскосмос» неприятно царапнула нервы.
Рубят концы?
Я взглянул Голованову в глаза и сказал проникновенно:
- Мы те, ради спасения которых страна снимает с причала атомный флот и жмет красную кнопку. Код «Анархия», пан Голованов. Отошли и немедленно забудь.
- Но...
- Действуй!
Начальник космопорта отшатнулся, лицо его стало белым, как мел. Не знаю уж, что он увидел в моих глазах, но это было явно что-то неприятное. Обычно я не строю направленных кошмаров, а беру страхи прямо из головы собеседника.
- Ну, командир, - подал голос Милко, когда мы вновь остались одни, - насчет красной кнопки ты загнул.
- Приятно иногда думать, что нас настолько ценят, - согласился я.
И от нечего делать устроился на нарах. Больше от нас ничего не зависело. И это нервировало больше всего.
 
Ответ пришел, как мы и ожидали, очень скоро.
Через десять минут в ИВС спустился спецназ и местная служба безопасности. Начальник космопорта лично отпер камеру.
- Я так и не понял, парни, кто вы такие, - признался он шепотом, - но такой суеты не видел никогда.
В голосе Голованова был страх.
 
Переговоры с генерал-майором Боровиковым окончательно посеяли смуту в наших догадках. Короткий и злой, разговор оказался еще и малосодержательным.
Нас привели в рубку связи Центра управления полетами. Специально для нашей беседы выделили особую линию в небольшом отдельном кабинете. Как признался Голованов, даже с президентом он общался по менее закрытому каналу. Вид у начальника космопорта при этом был удрученный. Он даже не удивился, когда его попросили из комнаты удалиться.
- Опять русские воду мутят? - пробурчал Голованов, но приказ выполнил.
В кабинете мы остались с Милко вдвоем.
Через несколько секунд огромный экран на стене ожил. Сквозь метель помех пробилось изображение.
- Хватить мариноваться, дальнобойщики хреновы, - зло отчеканил Боровиков, как всегда, не тратя время на сантименты. - Садитесь в свое корыто и летите домой. Пора, ребята, поработать на благо Родины.
- Палыч, - спросил я, - что происходит?
- Мы сейчас с тобой, сынок, в одной лодке. Поверь, я и сам толком не знаю.
Зная Палыча, я не поверил. Судя по настроению Милко - он тоже.
- Хотите сказать, что мир настолько тесен, что даже на Марсе нас атаковал супер?
Боровиков рявкнул:
- Мир не только тесен, капитан, но еще и очень, очень плох! Господь бог, в неизбывной мудрости своей, создавая этот мир, явно переборщил с такими людьми, как мы. - Боровиков пожал плечами. - Ладно, парни, может, когда на базу вернетесь, что-нибудь да прояснится. А пока - прыгайте в свою посудину и мигом на базу.
- В челнок? - удивился Милко.
- Нет, мать твою! - взорвался Боровиков. - Я тебе сейчас крейсер выпишу! С оркестром и шлюхами.
- Есть в посудину, - понятливо кивнул Белич.
- И говно это сексотное захватите, - прорычал Палыч. - Кем бы он ни был, его труп нужен здесь.
- Приказ понял, товарищ генерал-майор, говно захватим с собой.
Боровиков взглянул с подозрением, потом поморщился, словно у него сильно болел зуб.
- Вот этого я и боюсь, парни, что свое говно вы непременно с собой притащите. Будто здесь своего мало...
Милко явно хотел вставить что-нибудь едкое, но Боровиков был тертым калачом - связь оборвал первым.
Я перехватил взгляд Милко и пожал плечами.
Пусть я не такой крутой интуит, как Белич, но даже мое предчувствие сейчас сигнализировало о крупных, очень крупных неприятностях.
 
[1] Немного перефразированная цитата из романа «Лучший экипаж Солнечной» О. Дивова.
 
Глава 4
 
Глава 4
 
На плановый вылет мы, конечно, опоздали. Потому понадобилось еще два часа, чтобы выбить окно в полетном графике.
Начальник космопорта помогал всеми силами, но с нами лишний раз пересекаться желанием не горел. Я его понимал. Личности мы не слишком приятные, даже когда трезвые и на работе. Особенно, когда на работе.
Мало того, что за русскими астронавтами попятам волочится скандальная история с американским авианосцем, так теперь нашими стараниями еще и труп в Звездном городке образовался. А к этому трупу еще и весомый довесок в виде двух засекреченных пилотов, которые оказались никакими не дальнобойщиками, а самыми настоящими суперами, что бы это ни значило.
Труп, кстати, упаковали по всем правилам и загрузили в трюм нашего «Бриза». Милко все это время следил за челноком и рабочими. С оружием наперевес, кстати.
Еще один нюанс: Милоша, как и меня в полетном центре, охранял спецназ. Видимо, местное правительство, каким бы зависимым от Земли оно ни было, еще не решило, как к нам относиться.
Наконец, мы с диспетчерами смогли выгадать полетный коридор. Движение на Марсе плотное (сравнительно, конечно), так что сделать это было нелегко. Чтобы выбить окно пришлось заблокировать вылет челнока «Сибирь-космос»: у его пилота «неожиданно» возникли проблемы с медкомиссией.
- Ну, - с облегчением сказал Голованов, отрывая взгляд от мониторов, - Джеймс Бонд, я сделал все, что мог. Теперь вам пора валить.
- Кого? - безмятежно осведомился я.
У Голованова дернулось веко.
- Отставить, пираты хреновы! Это вам не Россия! Я с одним трупом не знаю, что делать, а вы... вот знал же я, что с русскими всегда проблемы.
Да уж, положение у него было из разряда «расслабься, и получай удовольствие». Иметь его теперь будут все, кому не лень: конторы, журналисты, службы безопасности и разведка, и каждая из структур - не по одному разу. Мужику можно только посочувствовать, но мне почему-то не сочувствовалось.
Тем не менее на прощание я руку протянул и сказал искренне:
- Спасибо.
Голованов взглянул на протянутую ладонь с подозрением, крепко пожал, но все-таки не сдержался:
- Лучшей благодарностью будет, если вы быстрей уберетесь отсюда.
Я кивнул.
- Само собой.
 
До старта осталось менее получаса. Милко уже сидел в кабине «Бриза», а я готовился составить ему компанию. Как раз выходил из центра управления полетами, когда комм на левом предплечье пискнул.
- Милко?
- Ваня, - услышал я голос напарника, - помнишь, я говорил, что лететь на Землю мне не очень хочется.
Тон напарника насторожил.
- Ну?
- Теперь я очень хочу туда лететь.
«Милко что-то почувствовал!»
Не меняя выражения лица, я огляделся.
В командном центре все по-прежнему: диспетчеры заняты прямыми обязанностями, а парни из «Альфы» истуканами дежурили у дверей.
- Я тебя понял, капитан.
Не доверять предчувствиям Милко не было оснований. У каждого из нас, целованных космосом, свои фишки. Фишка Милко - чувствовать неприятности. Напарник-интуит неоднократно доказывал, что «видит» пространство куда круче меня. Он в этом дока.
Пару часов назад он понял, что на Земле творится что-то очень плохое. А теперь, кажется, и на Марсе затевается нечто. На этот раз, судя по всему, нам грозит куда большая опасность.
Я вновь подумал об огромном корабле на земной орбите. Уж не связаны ли наши проблемы с ним?
- Хочу еще раз проверить груз, - ответил я на немой вопрос спецназовца, кода приблизился к выходу.
Они колебались меньше секунды. Старший кивнул, бойцы расступились, пропуская меня. Но отпускать одного не стали, затрусили следом на небольшом отдалении.
«Что будет на этот раз? - думал я, вспоминая слова Милко. - Один супер нам уже попался. Теперь к чему готовиться?»
Ответ не заставил себя долго ждать.
Я уже спустился на лифте в подземные ангары, где техники выводили на стартовую наш челнок, когда мой комм вновь ожил. Двигаясь по коридору, я принял вызов.
- Вязов слушает.
- Майор, - слегка растягивая слова, начал Голованов, - тут такое дело...
«Вот оно!»
- Что случилось, пан начальник?
- Если бы я знал, если бы я знал... В общем, на тебя и твоего напарника бумаги пришли.
- Чьи бумаги-то?
- Стар-контроля.
Международные, значит! Не наша контора против своих воюет, ох, не наша!
- И что это все значит? - спросил я безмятежно, ускоряя шаг.
Кажется, бойцы «Альфы» заволновались. Бросились догонять, движения стали хищническими.
- Понятия не имею, - вполне искренне ответил начальник космопорта. - Только вот по инструкциям я должен отложить ваш вылет.
- К едреней фене инструкции, - с отчаянным весельем ответил я, прикидывая, когда альфовцы бросятся в атаку. - Голованов, ты ведь уже и так все понял, верно? Нас трогать нельзя. Остальное побоку.
- Да ни черта я не понял! - взорвался тот.
Вполне искренне так взорвался. Как человек, долгое время готовившийся к худшему, но который от спокойной жизни расслабился и решил, что пронесло. И теперь судьба его жестко обламывала, это пресловутое «худшее» преподнеся на десерт. А она это делать умеет, чертовка!
- У меня тут ни разу никого не убивали, майор! - орал Голованов. - Вы - первые, черт вас дери! И знаешь что?
- Ну?
- И сразу на меня пытаются давить из вашего Министерства обороны, администрации президента и международной службы безопасности! С разными, вот такая солянка, приказами! Кому подчиняться?!
- Мне, - отчеканил я без колебаний. - Вали все на меня.
- Да пошел ты! - фыркнул Голованов и тут же высушил тон. Отчеканил: - Значит так, майор Вязов, приказываю немедленно явиться ко мне в кабинет вместе с капитаном Беличем. Вылет запрещаю! Ты меня понял?
Понеслось...
Коридор закончился массивными воротами, сейчас распахнутыми. С бойцами «Альфы» в кильватере я почти забежал в ангар.
До челнока оставалось метров пятьдесят. Его буксировали автономные тягачи, сверкая оранжевыми маячками. Белая с черным брюхом стрела челнока казалась неуклюжей и жирной птицей на привязи.
- Вязов? Ты меня слышишь? Я запрещаю...
Не дослушивая Голованова, я оборвал звонок и тут же вызвал Милко.
- Майор? - мгновенно отозвался тот.
- Капитан, готовь аварийный трап и не менее аварийный взлет.
- Есть!
В голосе Милко прозвучала стальная радость. Засиделся бедняга, рвется в бой.
Впрочем, мы все засиделись. Боевые, мать их, паранормы, вынужденные играть роль обычных людей...
- Майор!
Я обернулся на голос.
Тройка бойцов «Альфы» догоняла и ненавязчиво брала меня в полукольцо. От них исходила отчетливая аура агрессии.
- Только что пришел приказ... - начал один из них.
- Прости, мужик, - перебил я. - Не держи зла.
Он вытаращился с недоумением, попытался выхватить оружие. Но в тот миг он уже безнадежно опаздывал. Пришел черед показывать, в чем заключается МОЯ фишка.
Ощущения странные, трудно передать словами. Будто вдруг в головах людей начинают светиться особые участки: одни отвечают за память, другие за волю или концентрацию. Я вижу их, и кажется, словно невидимой ладонью бью, как по огоньку свечи.
Ощущения для человека очень неприятные, будто с ними случается внезапный панический приступ или сваливается оглушающий удар. Вот как-то так, просто, безо всякой любимой астрологами хрени про чакры, шмякры и прочую ересь. И никакая броня не защитит...
Бойца отбросило: он застонал, схватился за голову и обрушился на спину, стиснув зубы до хруста.
Два его напарника, даже не проверяя, что с ним, бросились в атаку. И тут уже было не до ювелирных ударов.
Две коротких «оплеухи», вправо и влево, и парни скрючиваются. Один что-то вспоминает, что-то ужасное, такое, что боец дико пучит глаза, не в силах вытолкнуть из схваченного спазмом горла дикий крик.
Второму повезло больше. Его болевой порог ниже, он вырубается сразу.
Это их надолго остановит, неприятно, да, но, когда очухаются, последствий не будет. Проверено Минздравом, как говорится.
Но тут за нас принимаются всерьез.
Под потолком ангара вспыхивают сигнальные лампы, ревет второй раз за день сирена. Наверное, жители марсианского городка с ума сходят, пытаясь понять, что происходит.
Я развернулся, ударил по горячей клавише комма. Затем, не давая Милко и слова произнести, заорал:
- Врубай автоматику на расчет курса! Готовься к взлету!
- А ворота ангара? Они закрыты. И связь нам тоже обрубили.
«Черт!»
- Воротами займусь я.
- Командир, - заволновался Милко, - ты это... без самопожертвования, ладно?
- «Само»... чего-о? Не дождешься!
Подчиняясь общей системе, беспилотные тягачи остановились, бросив челнок на полпути. Проблесковые маячки замерцали уже красным.
Преодолевая слабость (все-таки мы не супермены, каждая атака бьет и по нам тоже), я бросился к ближайшему тягачу.
Вскарабкался по огромному, в человеческий рост, бугристому колесу, влез в кабину и прыгнул за пульт управления. На экране моргала надпись:
«Ручное управление заблокировано»
Не беда. Ломать - не строить.
Найти блок управления центральным компьютером не составило труда. Я рванул из кобуры игломет, прицелился. Оружие, как нам с Милко и положено, заряжено боевыми иглами, что на самом деле - тончайшие полоски стали, разогретые при выстреле до сверхвысоких температур. Летят чуть ли не со сверхзвуковой скоростью, прошибая бронежилеты насквозь.
В ладонь мягко толкнуло, а в боку жестяного ящика образовались две не слишком аккуратные дыры с оплавленными краями. Внутри блока что-то взорвалось, сыпанули пышные снопы искр, повалил воняющий изоляцией и озоном дым.
На экране сменилась надпись:
«Отсутствует центральная связь. Доступно ручное управление»
- Ну вот, так бы сразу.
Я уселся поудобнее и огляделся.
Так, теперь нужно в ручном режиме отцепить буксировочный трос и завести двигатель...
При нажатии на кнопку стартера ничего не происходило.
«Черт! Я сказал - завести двигатель!»
После третьей попытки внутри тягача что-то заурчало и двигло все-таки ожило. Так оживает могучий титан.
Я перевел дух, нашел на панели рычаг, который отвечал за сцепку, и перевел в положение «открыто». Буксир сбросил трос.
Так, теперь надо круто вывернуть руль и направить здоровенную машину в сторону лифта. Оттуда вот-вот должны появиться гости.
Великанский тягач слушался управления легко, но по коже пробегали мурашки от ощущения громадной силы, что кроется в его недрах.
Комм пропищал.
- Ваня, ты что творишь? А кто нас на ВПП вытащит?
- Что там с курсом?
- Автоматика работает. Но что делаешь ты? Как мы на взлетно-посадочную...
- Своим ходом!
Милошу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать. И не мудрено: взлет «своим ходом» означал для ангара локальный апокалипсис. После него здесь мало что останется.
- У нас война что ли?
- Как обычно, капитан! Мы в игре!
- Черт! - ругнулся Милко радостно. - Ох, и соскучился я по этому!
И оборвал связь.
Тягач завершил разворот и теперь упорно пер в коридор, к лифтам.
Оглушенные спецназовцы медленно приходили в себя. Мотали головами, один самозабвенно блевал, отшвырнув шлем. Завидев мчащийся к ним тягач, бойцы на секунду охренели от происходящего, а потом со всей возможной при контузии скоростью бросились в разные стороны.
Я дождался, пока дорога очистится, затем перевел рычаг буксира на максимальную скорость и заблокировал руль. Досматривать шоу не стал. Выкарабкался из кабины, скользнул по лесенке к полу и прыгнул. Мимо с гулом пронеслась огромная, как Титаник, махина.
Потирая ушибленный при приземлении локоть, я помчался назад к челноку.
- Милош, - заорал в комм, - скафандр!
- Чего?
- Мне нужен запасной скафандр! Быстро!
Оставшийся тягач замер в десяти метрах от челнока: тросы обвисли толстыми стальными змеями, но здоровенный транспортный челнок, раза в полтора больше обычного шаттла, понемногу оживал.
Корабль очень напоминал своего прародителя - многообещающего рекордсмена, так и не успевшего покорить все вершины, челнок «Буран». Не удивительно: фактически, наш «Бриз» - это всего второе поколение челноков, полностью переработанных «Буран-3». На «Бризы» уже ставят двигатели Чужих, так что ракета-носитель «Ангара» давно не нужна - мы взлетаем сами.
Сейчас от маркировки «Буран» ушли, стыдливо пряча в складках юбки истории давнишние грешки. Таким образом стараются забыть, как при развале Союза отдали программу на уничтожение врагу. Новую линейку назвали «Бриз», однако родовое сходство челноков ничем не скрыть.
Остроносый корабль с хищным «взглядом» зачерненных иллюминаторов кабины управления раскинул пару волнистых треугольных крыльев. В корме, прямо над восемью соплами, широкое хвостовое оперение с логотипом «Роскомос» и триколором. Ниже бортовой номер «45» и название: «Бродяга».
Челнок белоснежный, с черным днищем. Давно подготовлен к вылету, так что на пластинах керамики нет и следа плавления и копоти, неизбежных при воздействии сверхвысоких температур, которые возникают, когда входишь в плотные слои атмосферы.
«Бриз» - тот еще красавец, но вот так, на тягаче, ползая по взлетно-посадочной полосе, он кажется неуклюжим толстым гусем.
Я помчался к кораблю, быстро догнал и поравнялся с лесенкой аварийного трапа. В проеме люка мелькнула фигура напарника, Милко высунулся наполовину. На лице озабоченное выражение, но взгляд сосредоточен и с характерной чертинкой. Хотя, наверное, обычные люди назвали бы это не чертинкой, а легкой формой безумия.
- Готов?
Я кивнул. Милко скрылся внутри, чтобы через секунду вытолкнуть мне скафандр.
- Лови!
Я приготовился к удару и выставил руки. Автономный скафандр, конечно, не из титана, но вес у него все же приличный. Долбануло по рукам и груди весьма и весьма, аж воздух из легких вышибло.
- Живой?
- Пошел ты! - огрызнулся я. - Заводись!
Сцепив зубы, со скафандром подмышкой, я бросился ко второму тягачу.
Сзади быстро нарастал могучий гул, от которого звенел воздух - Милко приводил в готовность турбореактивные двигатели челнока.
Со вторым тягачом получилось разобраться вдвое быстрей. Правда, много времени потерял на то, чтобы влезть в кабину. Очень уж мешал громоздкий скафандр подмышкой.
Отцепив от «Бриза» тросы, я крутанул руль и направил тягач к ангарным воротам. А сам принялся в спешке облачаться в скафандр. Времени было чудовищно мало.
Техники, осознав, наконец, что мы задумали, бросились врассыпную. С пятиметровой высоты тягача они напоминали в своих ярко-оранжевых куртках перепуганных жуков.
Слева грохнуло так, что я инстинктивно пригнул голову.
Огромная махина - первый тягач, запущенный мною в автономное пике, - проломила ограждение, развалила к чертовой матери ремонтные боксы, смяла гору контейнеров и бочек, и врезалась в лифтовой путепровод. Врезалась капитально. Теперь ни о каких группах захвата и речи быть не могло. Там разве что бульдозером и газовым резаком разгребешь.
«Прости, Голованов...»
Подумал, и тут же громкоговорители захрустели:
- Борт сорок пять! Борт сорок пять! Прием!
Ага, они транслируют сигнал на все устройства.
Я перехватил передатчик с панели управления тягачом, придавил клавишу и гавкнул:
- Сорок пятый на связи.
- Вязов, сука, ты что творишь?! Расстреляю к хренам на месте!
Ага, Голованов на грани истерики, вон, как запел. Даже ругаться по-русски стал. Я всегда знал, что, когда припрет, даже поляк становится русским. Но я ведь не виноват, по сути, честно предупреждал - не надо нас трогать.
Я весело заорал в передатчик:
- Борт сорок пять к взлету готов! Центр, прошу открыть ворота для выхода на ВПП и...
- Вязов! - взвыл начальник космопорта. - Взлет запрещаю! Немедленно глуши двигатели, сволочь! Ты же мне все там разнесешь к едреной фене!
- Центр, плохая связь, помехи! Вас не слышу! Прошу открыть ворота.
- Майор! Слушай сюда! Если ты не остановишься, клянусь богом, я собью вас к чертовой матери! Истребители у меня уже в небе!
О, настало время плохих новостей...
- Открой ворота, - выкрикнул я, застегивая пряжки на скафандре. - Голованов, я тебя в последний раз предупреждаю: открой, или мы сами откроем.
- Вы не сможете! - не слишком уверенно рявкнул Голованов.
- Ну смотри, пан начальник, я предупредил.
- Вязов, будь ты проклят, это международное преступление! Терроризм и...
- Ничего не слышу! - крикнул я. - Помехи! Повторяю: борт сорок пять готов к взлету!
Проорал и тут же отключился. Время бесед прошло.
«Кто безумней всех на свете...» - вдруг вспомнилась старая шутка.
Старая, да успевшая набить оскомину - столько мы с Милко вытворяли финтов, от которых другие бы в ужас пришли, что считалочка «Кто безумней всех на свете» для нас обрела особый смысл. Стала чем-то вроде гимна.
К слову, частично из-за этого вот гимна нас и отправили в бессрочный отпуск. Два ветерана несбывшейся войны в роли космических дальнобойщиков! Абсурд!
Тягач под моим управлением быстро набирал скорость. Понадобилось нехилое усилие воли, чтобы подавить соблазн и дать по тормозам вместо того, чтобы по-простому вынести буксиром ворота. Но я сдержался: лучше чуть дольше провозимся, но сделаем все аккуратно (ну, насколько это вообще возможно в нашей ситуации). Во-первых, хаос нам здесь не нужно устраивать до поры до времени, парням и так работы хватит; а во-вторых, лучше не оставлять на пути взлетающего челнока мусор.
Тяжеленная махина слушалась с некоторой задержкой. Я и вправду едва не проломил мордой ворота. Тягач застыл в сантиметре от створок!
Уже в скафандре неуклюже выпрыгнул из кабины. Стараясь ни за что не зацепиться, соскользнул по лесенке на пол, бросился к пульту управления воротами. Комм на левом предплечье просто разрывался. Голованов, наверное, меня костерил почем зря.
Скафандры у нас немного не такие, как у обыкновенных астронавтов. Есть некоторые отличия: к примеру, - кобура. Так что игломет легко перекочевал в ладонь. Но в этот раз палил я в силовой кабель.
Взрыв получился на славу. Вспышка, искры, на изоляции языки пламени- благодать! Но зато ворота тут же перешли на ручной механизм.
Поднатужившись, стал двигать стальные засовы, раскручивая колеса раскупорки. Толстые створки чуть разъехались. На информационном табло вспыхнуло сообщение о разгерметизации. Кажется, даже сработала вторая сирена. Правда, слышно ее почти не было. За спиной уже не гудело, а безумно ревело. Воздух дрожал, пол ходил ходуном.
Сзади «Бриза» начался ураган. Раскаленный воздух вырывался из сопел, сметал все на своем пути. Набок валились даже бочки с маслами и топливом, а тележки и оборудование поменьше вообще опрокидывало.
«Одна неточность, одно возгорание, - пронеслось у меня в голове, - и мы в этом ангаре останемся навсегда...»
Впрочем, в этом были и свои плюсы. Если Голованов каким-то образом и направил нам на перехват группу захвата, их операция будет обречена на неудачу.
Когда створки ворот разошли наполовину, дышать стало тяжело. Уши закладывало от визга двигателей «Бриза» и разницы давления. Воздух наполнился пылью и песком. Пришлось прямо тут застегиваться наглухо и надевать шлем. Сразу включилась автономная система жизнеобеспечения и стало куда легче.
- Не слишком ли мы торопимся?! - спросил Милко в наушниках.
- А разве нам дадут взлететь по всем правилам?
Крыть ему было нечем.
- Ладно, продолжаю разогрев. Ты как там сам?
- Терпимо. Главное - не сожги нас тут всех к чертовой матери!
Створки ворот разошлись полностью. Я заблокировал механизм и ринулся к тягачу.
Сердце колотилось все сильней. Адреналин щедро поступал в кровь, заставлял торопиться. Но в суете я так и не понял, моя спешка - это интуиция или обычный боевой режим? А спрашивать у Милко времени не было.
Ко вторым воротам я подъехал через минуту. Тягач не сильно клюнул их носом, я прыгнул наружу. Повторил процедуру со щитком электропитания и ручным механизмом. Теперь, кроме сообщения о разгерметизации, включилась еще внутренняя служба оповещения. Механический голос зачастил:
- Внимание! В помещении находятся люди. Герметичность нарушена. Немедленно закройте перегородку или эвакуируйте персонал. Внимание!
Оставались последние, третьи ворота.
За ними - только взлетно-посадочная полоса под бескрайним марсианским небом.
 
Глава 5.
 
Я уже взбирался по лесенке тягача, намереваясь совершить чудо и открыть третьи ворота в слепой надежде, что вместе с клочками атмосферы ангара меня самого не унесет в пространство, когда в наушниках звякнуло.
Милко победно заорал:
- Ваня, давай ко мне! Мы победили.
Я замер.
- Что случилось?
- Пан Голованов открывает ворота. Говорит, что лучше сам выпустит нас отсюда, пока проклятые русские ему порт не разнесли.
- Довели мы старика.
- Ага, - радостно согласился Милко. - Только он грозится истребителями нас на орбите сжечь. Гад, правда?
- Не беда, - не слишком уверено ответил я. - Истребители наши, военные. С ними договоримся.
- Эх, - счастливо выдохнул Милко. - Сейчас бы за штурвал бомбера, да жахнуть как следует, чтобы знали, гады, кого бояться...
Звучало пророчески. Даже мурашки поползли по спине.
Впрочем, времени для душевных метаний не было. Над третьими воротами вспыхнули предупреждающие сигналы. Их вот-вот откроют. Пора было возвращаться на борт.
 
Ощущения были не из приятных. К челноку возвращался с чувством, будто переживаю бурю в аду. Все, что могло летать - летало; все, что не могло - тоже летало.
Даже исполинский тягач дрожал всем корпусом. А, когда проехал уже большую часть пути, в лобовое стекло врезалась оторванная от чего-то лесенка. Прошибла стекло с легкость ножа, который пробивает тонкий лист бумаги, и вонзилась в соседнее сидение. Живо представилось как лесенка пролетает чуть левее, и мне поплохело. Никакой бы скафандр не спас.
- Давай, Ваня! Пора выбираться отсюда!
- Как челнок?
- Пока порядок, но мне немного тревожно.
Да, волноваться есть о чем.
Ударом ноги я распахнул дверь кабины, и, крепко держась за поручни, осторожно полез наружу. Хоть Милко немного и уменьшил тягу, в ангаре все еще творилось черт знает что. Чтобы дойти до «Бриза» и влезть по аварийному трапу, пришлось совершить подвиг!
- Давай, командир! - заорал Милко, подавая руку. - Добро пожаловать на борт!
Мы ввалились в шлюзовую камеру челнока. Милко (тоже облаченный в скафандр) вскочил, хлопнул ладонью по приборной панели. Неслышно в общем грохоте загудели сервоприводы, люк встал на место, отсекая нас от внешнего мира. Началась герметизация.
- Как думаешь, - спросил Милко, - начпорт не шутил насчет истребителей? На Марсе они есть?
Подумав, я кивнул.
- Должны быть. А вот насчет шутил или нет - тебе лучше знать. Что говорит твоя интуиция?
- Что мы в дерьме.
- Ну, одно точно - сейчас она говорит правду.
На информационном табло замигали лампочки, поползла бахрома текста, сообщая, что процесс герметизации завершен и можно занимать места в кабине пилотов.
С шипением открылся второй люк, пропуская нас из крошечного шлюза в узкий коридор. На потолке и в полу светодиоды, их свет мягкий и успокаивающий.
Коридор быстро окончился новым люком. Я набрал на приборной панели код доступа, и вошел в кабину.
Сотни и тысячи огоньков на двух подковообразных пультах управления, рычаги, тумблеры, переключатели; датчики и мониторы, циферблаты. Все это вгоняет неподготовленного человека в ступор. А вот нас с Милко успокаивает. Словно представители другой цивилизации, мы видим в этих сигналах стройную систему, понимаем каждое ее слово, придаем значение каждой цифре. Иначе просто не может быть.
- Давай, командир, вывози нас отсюда.
В кресло я рухнул со вздохом облегчения. Тут же навалилась привычная уверенность, появилась собранность. Я вновь был на своем месте.
Защелкнув ремни, нажал кнопку готовности и кресло завибрировало, идеально подстраиваясь под форму моего тела.
- Доложить о готовности.
- Все системы работают нормально.
- Курс?
- Есть. Проверен.
- Полетный коридор?
- Чист. Данные в навигаторе.
- Начать откачку воздуха.
- Есть начать.
- Связь с центром управления полетов.
Милко покосился с ехидной улыбкой. Щелкнул тумблером и едва успел сказать «есть!», как рубку наполнили крики Голованова:
- Запомните, сволочи, я этого так не оставлю! Я вас на каторге сгною!
- Центр, говорит борт сорок пять «Роскосмос», - ледяным тоном отозвался я. - Мы готовы к взлету. Сообщите о готовности полосы и чистом небе.
- Борт сорок пять, это ЦУП, - прорычали динамики. - Я обязан вас проинформировать о том, что ваш полет запрещен и нарушает законы Марса. На орбиту подняты истребители в полной боевой готовности...
На секунду Голованов сбился. Закончил уже другим, почти умоляющим тоном:
- Мужики, я ведь серьезно, вашу мать! Это ваша последняя возможность сдаться! У меня приказ уничтожить ваш борт при попытке взлета!
Милко продемонстрировал динамикам средний палец.
И все же я повернул к нему лицо, предварительно отключив связь.
- Остаемся здесь или летим домой?
На миг глаза Милко заволокло пеленой. Он ответил, немного растягивая слова:
- Здесь нам оставаться нельзя, командир. Все самое интересное - ТАМ.
Я кивнул: ничего другого и не ждал.
«Кто безумней всех...»
Клацнул тумблером передатчика.
- Открывай коридор, пан Голованов. Мы взлетаем.
Пауза была тяжелой, но непродолжительной.
- Ну и черт с вами, придурки!
Челнок дрогнул всем корпусом, словно засидевшаяся в клетке птица.
Я его понимал. А потому, едва ворота распахнулись, с радостью положил ладони на штурвал и шепнул:
- Поехали!
 
Челнок миновал ангар, выкатился на трассу. Я бросил короткий взгляд в боковые иллюминаторы. Ворота остальных ангаров были плотно закрыты. Значит, сейчас на взлетно-посадочную полосу мы выйдем в полном одиночестве. Это лишний плюс к версии, что истребители Голованова действительно ждут нас на орбите.
Мы выкатились под розовое марсианское небо, развернулись, взяв курс на шестую ВПП. Ярко блистали посадочные огни, по бетонной полосе стелились тонкие полосы красноватой пыли.
- Готовность номер один, командир!
Я кивнул.
«Бриз» выкатился на указанную полосу, осторожно развернулся. Двигатели чуть примолкли.
- Шестьдесят секунд до старта. Отсчет!
На приборной панели сотни значений: телеметрия, готовность систем, перманентный тест, отсчетные характеристики.
- Центр, - позвал Милко. - Передача идет? Как наши данные?
- Пошел ты!.. Данные идут, система стабильна. Может, одумаетесь, черти?
- Беру управление на себя, - вмешался я. - Центр, мы готовы к взлету.
Необычно наблюдать пустой космодром. Все, кроме ветра и облаков оранжевой пыли, затаилось. Нехорошо затаилось.
- Борт сорок пять. Финальный отсчет: десять. Девять. Восемь...
- Земля в иллюминаторе... - пропел Милко.
- Пять. Четыре...
- Милко... - выдохнул я. - Взлетаем.
- Есть, командир.
- Один. Ноль. Старт!
Откинувшись в кресле, я тронул дроссель. Где-то позади нас взвыли турбореактивные двигатели, ускорение вжало нас в спинки сидений. Под колеса полетели десятки метров бетонной полосы, посадочные огни помчались с такой скоростью, что быстро слились в сплошную линию света.
Рев в хвосте «Бриза» достиг своего максимума, тут же возник гул под нами - врубились маневровые и основные движки. Нос челнока задрался и небо стало приближаться.
Преодолевая гравитацию Марса в ноль целых тридцать восемь жэ, «Бриз» прыгнул к звездам.
- Отрыв! Расчетное время выхода на орбиту: 3 минуты 34 секунды, - ожили динамики. - Десять секунд: полет нормальный. Ваш курс видим, совпадает с расчетным.
Курс они видят... Видят, и знают, где нас встречать. И никуда, как поется в старой песне, нам не деться от этого...
Перегрузка наваливалась постепенно, но в раз мягче, чем на родной планете.
- Ложитесь на курс горизонтального разгона.
Тряска очень легкая, не земная. И небо все ближе...
- Стабилизация орбиты...
Челнок пронзил обманчивые красные «облака». Мертвая поверхность планеты быстро уходила далеко вниз. Мы рвались к звездам и вечной ночи.
Последний плавный толчок, и невесомость потянула меня из кресла, я повис на ремнях. Все стихло, буря за иллюминаторами пропала.
- Борт сорок пять, это центр управления полетами, - сообщила рация усталым голосом. - Ответьте.
- ЦУП, борт сорок пять на связи.
- Сорок пятый, на глиссаде тебя встречает звено истребителей военно-космических сил Марса.
Мы с Милко переглянулись.
Как-то вот до сих пор не слишком верилось, что нас действительно будут сбивать! Нас, космонавтов, которые ценой своих жизней выцарапывали будущее для своей страны и Земли вообще.
- Времени на предупреждения не будет, - продолжал бубнить усталый диспетчер. - Вы должны сразу поменять траекторию и сбросить скорость. После чего становитесь ведомыми, совершаете виток по орбите и возвращаетесь. Новый коридор для вас открыт, начните расчет посадочного витка немедленно. Это понятно?
Я проговорил серьезно, с усилием:
- Не делай этого, Голованов.
Меня будто не услышали.
- Борт сорок пять, «Роскосмос»: в случае неподчинения вы будете уничтожены без предупреждения. Повторяю, в случае...
Бесполезно!
Щелчком я вырубил связь.
Челнок вышел на орбиту Марса. Скорость быстро увеличивалась.
- Ты их видишь? - спросил я.
Милко изучал сигналы с радара. О том, чтобы глазеть в иллюминаторы, и речи быть не могло. Увидеть в темноте космического неба крошечные крупинки истребителей просто невозможно.
- Вот они! На траверзе[1] левого борта!
Ага, теперь и я заметил на экранах троицу боевых кораблей. Так, знакомые характеристики.
Боевые корабли раза в два меньше «Бриза». Истребители мало напоминали своих атмосферных собратьев. С массивными носами-клювами, в которых прятались двигатели корректировки курса и торможения, и длинными суставчатыми крыльями, машины напоминали то ли летучих мышей, то ли птеродактилей. Не зря говорят, что содержание определяет форму - она у истребителей была очень хищная.
- Майор...
- Давай, Милош.
Второй пилот кивнул и быстро заговорил в микрофон передатчика:
- Борт сорок пять перехватчикам, борт сорок пять перехватчикам. Внимание!
Интересно, он и вправду надеется, что встретит в истребителях понимание? Я почему-то веру в это растерял. Впрочем, мешать не стоило. Вместо этого я упрямо выводил «Бриз» на полетный курс.
- Борт сорок пять перехва...
Тревожно заголосила система оповещения.
- Мы у них на мушке! - вскрикнул Милко удивленно. - Они взяли нас в прицел!
Видимо, он действительно верил, что истребители нас не тронут.
А Голованов не шутил. Нас и вправду сейчас будут спокойно и методично расстреливать. А мы и ответить ничем не сможем, станем живой мишенью.
Я бросил короткий взгляд на мониторы. Скорость быстро увеличивалась, мы стремительно уходили от Марса.
Жаль, что недостаточно стремительно - полторы минуты до выхода на траекторию! А варп-двигатель раньше не включишь!
Вот дилемма. Что лучше: стать раскаленным газовым облаком при попадании ракеты, выпущенной истребителем или пронзить какую-нибудь планету или солнце, когда перейдешь на скорость света раньше, чем вышел на курс?!
Где-то в полукилометре от нас пронесся огненный болид.
- Они выпустили ракету!
- Это было последнее предупреждение, - прорычал я, бессильно глядя на утекающие цифры обратного отсчета. - Следующая - в нас!
И времени у нас не было...
- Борт сорок пять вызывает перехватчиков! Борт... о боги!
«Бриз» ушел в маневр, разворачиваясь на маршрут и уходя из поля притяжения Марса. Теперь истребители были хорошо видны в иллюминатор: троица серебристых боевых машин, скользящих клином на фоне красной планеты. Двигались они крайне быстро и маневренностью превышали нас раз в двадцать. Но не это заставило Милко потерять самоконтроль.
- Что происходит?!
Крайний слева «птеродактиль» вдруг кувыркнулся, что-то сверкнуло, и машина стала быстро разваливаться на мелкие части. Взрывом истребитель буквально перемололо в стальную щепу!
- Кто стрелял?! - крикнул я.
- Я не... Вот он!
Я заметил новую точку на радаре. Глянул в иллюминатор.
- Не вижу его!
Истребители марсиан проворно рванули в разные стороны. Один заложил крутой вираж, сопла его носовых двигателей заполыхали. Тут же, откуда ни возьмись, исполосовали пространство тонкие росчерки неестественно прямых молний. Линии казались чем-то средним между лазерными лучами и трассирующими боеприпасами.
За долю секунды «росчерки» сократили расстояние, подобрались к истребителю ВКС Марса вплотную...
- Еще один, Ваня!
В короткой вспышке растворился второй пилот-истребитель, а его боевая машина рассыпалась обугленным конфетти осколков, которым суждено стать космическим мусором...
- Да где же он, черт?!
Бортовой компьютер мигнул, сообщая, что до выхода на траекторию полета сквозь варп-тоннель осталась минута. Но третий истребитель нами больше не интересовался. Он стремительно покидал орбиту, уходя в спасительную черноту. Там его можно отследить только по приборам.
Я вновь поискал взглядом нашего неожиданного спасителя.
- Вижу, Ваня! Вижу!
Я повернулся. С большим трудом разглядел черную песчинку, которая едва-едва угадывалась лишь тогда, когда пролетала на фоне звезд.
- Что это?
Милко в ответ только выматерился.
Оставшийся истребитель марсиан быстро уходил за горизонт. Похоже, бой для него закончился.
Пикнул передатчик. Милко тронул клавишу, рубку «Бриза» наполнил незнакомый голос:
- «Ястреб-3» вызывает «Бриз-45». «Ястреб-3» вызывает «Бриз-45».
- На связи сорок пятый.
- Вы в порядке, парни?
Я перехватил взгляд Милко, ответил:
- Живы-здоровы. А ты кто, добрый молодец?
В голосе незнакомца послышался смешок:
- Контора с вами, парни. Мы своих не бросаем. А теперь толкайте свой лапоть в варп-коридор. Летим домой!
Дважды просить не пришлось. Тем более что бортовой компьютер сообщал о готовности уйти в прыжок.
Я быстро проверил расчеты бортового компьютера, Милко подтвердил корректность данных. И после короткой серии команд «Бриз» лег на курс.
Легкая дрожь в хвосте исчезла (затихли турбореактивные двигатели), зато возникло новое ощущение.
Я глубоко вдохнул...
 
Больше всего это напоминало скольжение.
Будто лежишь на спине и катишься вниз по крутой, но донельзя гладкой горке. Катишься, а сам чувствуешь, как все твое тело нежно растягивается, как мягкая резина. Секундный страх заставляет сердце цепенеть, когда понимаешь, что многотонный корабль и тебя в его черве засасывает в ничто и в нигде.
Звезды подергиваются рябью, будто это всего лишь отражение на воде, поверхность которой расходится кругами, когда к ней прикасается палец Бога.
Уши закладывает. Свет меркнет.
Кажется, что сама материя перестает существовать...
И мы вместе с ней...
 
[1] Тра́верз - направление, перпендикулярное курсу.